Ирина волновалась, когда муж уходил вечерами, и лишь молча молилась, чтобы Бог хранил его и посылал удачу.

- Почему ты ничего не съел? - обиделась жена.

- Аппетита что-то нет. Поем, когда вернусь. Сейчас не могу.

- А чайку успеешь?

Но за окном послышался сигнал клаксона, приехала машина из прокуратуры.

- Ириша, я побежал, - сказал Турецкий, выходя в прихожую и на ходу напяливая длинный черный плащ.

В квартире погибшего следователя Геннадия Арбузова было многолюдно. Но разговаривали тихо. Изредка всхлипывала жена убитого, ее горе вырывалось наружу рыданиями еще и потому, что рядом были сотрудники мужа во главе со следователем Московской городской прокуратуры Олегом Величко, живые и здоровые, с сочувствием посматривавшие на согнутую бедой женщину. Старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре Российской Федерации Турецкий обменялся рукопожатием с начальником МУРа Грязновым, с Олегом, спросил:

- Что-нибудь накопали?

- Все обставлено как самоубийство. Арбузов сидел в кресле с табельным оружием. Убит выстрелом в висок, - полушепотом ответил Грязнов.

- А что говорят близкие и сотрудники?

- Вон, Олег и его парни утверждают, что Арбузов был весьма уравновешенным и жизнерадостным человеком. И, несмотря на относительную молодость, следователем уже достаточно опытным и въедливым.

- В какой морг его увезли?

- На Большую Пироговскую, к Градусу.

- Что жена говорит?

- Сам расспроси, мне трудно разговаривать с ней, - отмахнулся Грязнов.

Турецкий подошел к жене Арбузова, посмотрел в ее заплаканное лицо, почему-то вспомнил свою Ирину и тихо спросил: